Неточные совпадения
— Настоящий интеллигентный, в очках, с бородкой,
брюки на коленях — пузырями, кисленькие стишки Надсона славословил, да! Вот, Лидочка, как это страшно, когда интеллигент и шалаш? А мой Лютов — старовер, купчишка, обожает Пушкина; это тоже староверство — Пушкина читать. Теперь ведь в моде этот — как его? — Витебский, Виленский?
Самгин пошел с ним. Когда они вышли
на улицу, мимо ворот шагал, покачиваясь, большой человек с выпученным животом, в рыжем жилете, в оборванных, по
колени,
брюках, в руках он нес измятую шляпу и, наклоня голову, расправлял ее дрожащими пальцами. Остановив его за локоть, Макаров спросил...
Там у стола сидел парень в клетчатом пиджаке и полосатых
брюках; тугие щеки его обросли густой желтой шерстью, из больших светло-серых глаз текли слезы, смачивая шерсть, одной рукой он держался за стол, другой — за сиденье стула; левая нога его, голая и забинтованная полотенцем выше
колена, лежала
на деревянном стуле.
Вошла Спивак, утомленно села
на кушетку. Корвин тотчас же развязно подвинул к ней стул, сел, подтянул
брюки, обнаружив клетчатые носки;
колени у него были толстые и круглые, точно двухпудовые гири. Наглый шепот и развязность регента возмутили Самгина, у него вспыхнуло желание сейчас же рассказать Елизавете Львовне, но она взглянула обидно сравнивающим взглядом
на него,
на Корвина и, перелистывая ноты, осведомилась...
Пока она умывалась, пришла Варвара, а вслед за нею явился Маракуев в рыжем пиджаке с чужого плеча, в серых
брюках с пузырями
на коленях, в высоких сапогах.
Вагон сильно тряхнуло. Стратонов плеснул кофе из термоса
на колени себе,
на светло-серые
брюки, вспыхнул и четко выругался математическими словами.
Дмитрий явился в десятом часу утра, Клим Иванович еще не успел одеться. Одеваясь, он посмотрел в щель неприкрытой двери
на фигуру брата. Держа руки за спиной, Дмитрий стоял пред книжным шкафом,
на сутулых плечах висел длинный, до
колен, синий пиджак, черные
брюки заправлены за сапоги.
Самгин в одной штанине бросился к постели, выхватил из ночного столика браунинг, но, бросив его
на постель, надел
брюки, туфли, пиджак и снова подбежал к окну; солдат, стрелявший с
колена, переваливаясь с бока
на бок, катился по мостовой
на панель, тот, что был впереди его, — исчез, а трое все еще лежали, стреляя.
Максимов терпеливо уставлял в пролетке свои длинные ноги в узких синих
брюках, бабушка совала в руки ему какие-то узлы, он складывал их
на колени себе, поддерживал подбородком и пугливо морщил бледное лицо, растягивая...
На нем рыжий пиджак и пыльные сапоги до
колен, одна рука в кармане клетчатых
брюк, другою он держится за бороду.
Бубнов, сидя
на нарах, примеряет
на болванке для шапок, зажатой в
коленях, старые распоротые
брюки, соображая, как нужно кроить.
Форма одежды визитная, она же — бальная: темно-зеленоватый, длинный, ниже
колен, сюртук,
брюки навыпуск, с туго натянутыми штрипками,
на плечах — золотые эполеты… какая красота. Но при такой форме необходимо, по уставу, надевать сверху летнее серое пальто, а жара стоит неописуемая, все тело и лицо — в поту. Суконная, еще не размякшая, не разносившаяся материя давит
на жестких углах, трет ворсом шею и жмет при каждом движении. Но зато какой внушительный, победоносный воинский вид!
Его уродливо сшитые
брюки собираются безобразными складками у
колен и безбожно топчутся сапогами; его белый галстук вечно сидит не
на месте…
Он остановился у рояля, раскачивая пенснэ
на пальце, глядя в угол прищуренными глазами. В измятой шведской куртке, в рыжеватых
брюках и высоких, по
колено, пыльных сапогах он был похож
на машиниста; его костистые, гладко обритые щёки и подстриженные усы напоминали военного; мало подвижное лицо его почти не изменялось, что бы и как бы он ни говорил.
А когда очнулся, то увидал, что сидит в овраге и
на груди у него болтаются оборванные подтяжки,
брюки лопнули, сквозь материю жалобно смотрят до крови исцарапанные
колени. Всё тело полно боли, особенно болела шея, и холод точно кожу с него сдирал. Запрокинувшись назад, Евсей посмотрел
на обрыв, — там, под белым сучком берёзы, в воздухе качался ремень тонкой змеёй и манил к себе.
Сом же представлял из себя огромного черного пса
на длинных ногах и с хвостом, жестким, как палка. За обедом и за чаем он обыкновенно ходил молча под столом и стучал хвостом по сапогам и по ножкам стола. Это был добрый, глупый пес, но Никитин терпеть его не мог за то, что он имел привычку класть свою морду
на колени обедающим и пачкать слюною
брюки. Никитин не раз пробовал бить его по большому лбу колодкой ножа, щелкал по носу, бранился, жаловался, но ничто не спасало его
брюк от пятен.
Я с большим любопытством смотрел
на его узенькие, нежнопепельного цвета
брюки, и невольно, сравнив их с сильно вытянутыми
на коленях штанами учителя математики, а также и с толстыми, сосископодобными ногами учителя немецкого языка, я тут же убедился, что одна только французская нация достойна носить узенькие панталоны, тогда как прочему человечеству решительно следует ходить в шароварах.
На нем, как и
на прочей канцелярии, был такой же истасканный вицмундир, такие же уродливые, с сильно выдавшимся большим пальцем, сапоги, такие же засаленные
брюки, с следами чернил и табаку
на коленях, и только в довольно мрачном выражении лица его как-то не было видно того желчного раздражения от беспрестанно волнующейся мелкой мысли, которое, надобно сказать, было присуще почти всей остальной приказной братии.
— Ловко! — крикнул Алексей Степанович и босиком подбежал к окну, выходившему
на реку. То, что он мельком увидел, было так ново, интересно и весело, что он поспешно бросился натягивать
брюки и высокие сапоги, у
колен стягивавшиеся ремешками. Пока он одевался, Никита стал под солнечные лучи, поднял лицо кверху и сладко зажмурил глаза. Постепенно лицо его стало дергаться, и брови взлезли
на лоб; еще раз со свистом он втянул носом воздух — и чихнул так громко и звучно, что
на секунду не слышно стало воробьев.